Продолжая отсасывать кровь, он сполз с уступа. У подножия скалы валялся брошенный молоток. Лишь короткое мгновение он думал, что сейчас уйдет и оставит свое орудие лежать здесь. Поступить так означало поддаться панике, и тогда он наклонился, здоровой рукой поднял молоток и начал медленно спускаться вниз по каменистому склону.

Человек не спешил. Он знал, что нельзя спешить. От резких движений начнет сильнее биться сердце, а значит, быстрее побежит, разнося яд по всему телу, отравленная кровь. Или от пережитого волнения, а может, от страха, но сердце его колотилось так сильно, что торопится он или нет, ровным счетом не имело никакого значения. У первых деревьев человек остановился, достал носовой платок и обвязал им запястье. А потом, с помощью отломанной ветки, свернул платок в нечто напоминающее жгут.

Он снова тронулся в путь и с каждым новым шагом чувствовал, как возвращается утраченное самообладание, как ровнее и спокойнее начинает биться его сердце. Трезво оценивая происходящее, понял, что, пожалуй, не сильно боится. Он молод, он здоров, он хочет жить. Такой укус, даже если учесть, что здесь он совсем один и не может рассчитывать на серьезную медицинскую помощь, вряд ли мог привести к фатальному исходу.

Теперь человек уже видел свою хижину. Рука онемела, и, перед тем как переступить порог, он, вспоминая прочитанное, ослабил жгут, подождал, пока кровь прилила к похолодевшим пальцам, и снова затянул платок.

Резким толчком распахнув дверь, он шагнул в полутемную прохладу, и тяжелый молоток вырвался из ослабевшей руки, с гулким стуком ударился об пол хижины; длинная ручка несколько раз качнулась и застыла в воздухе.