Проснулся в легких сумерках, проснулся внезапно от стука входной двери. И почувствовал радость и облегчение от мысли, что его нашли и теперь не оставят без помощи. Двое мужчин в городской одежде стояли на пороге. Вполне приличные на вид люди стояли на пороге и, как ему показалось, с заметным страхом оглядывали его дом. «Я болен», — услышал он свой хриплый голос и в ту же секунду увидел, что испуг на их лицах сменяется выражением откровенного ужаса. Как по команде они развернулись и, даже не прикрыв за собой двери, бросились бежать. Вот он услышал шум мотора, который становился все глуше, неразличимей, пока совсем не пропал вместе с уходящей в горы машиной.

Наверное впервые испытав приступ рвущего душу страха и растерянности, человек с усилием привстал, с кровати и прильнул к окну. Машина уже успела скрыться за крутым поворотом, и дорога была тиха и пустынна. Он ничего не понимал. Почему эти люди бросили его, исчезли, даже не предложив помощи?

Он встал. Горы еще скрыты сумерками, но на востоке уже ширилась и росла светло-розовая полоса. Значит, наступает утро, и он дожил до рассвета. Правая рука распухла и пульсировала толчками боли. Но если не обращать внимания на эту боль, он не мог сказать, что чувствовал себя разбитым и больным.

Подогрев остатки вчерашнего кофе и сварив немного овсянки, снова лег на топчан, искренне надеясь, что совсем скоро почувствует себя настолько хорошо, что рискнет сесть в машину и спуститься к Джонсонам, если, конечно, за это время не появится тот, кто поможет ему и не так, как те — конечно же сумасшедшие, пустившиеся бежать от одного вида больного человека.